Качества и использование гончих
Качества, которыми отличаются гончие, особенно их способность и желание обыскать всю лесную чащу, идти по следу зверя словно с «пришитым носом» и неустанный гон с голосом,— все это уже в давние времена предопределило их использование на охоте, которое в историческом разрезе можно разделить на два этапа, разграниченные временем изобретения огнестрельного оружия.
На первом этапе гончие в конечной фазе добычи зверя участвовали мало. Они работали, например, на поиске мест стоянок или лежки крупной дичи, причем последняя фаза заключалась в отлове дичи в расставленные сети. Именно эту роль проводника как бы продолжают нынешние кровяные собаки, которых Всемирная кинологическая федерация еще и сегодня включает в одну основную группу с гончими.
Другим, не менее интересным способом охоты были парфорсные конные охоты, которые так любила аристократия. При этой охоте использовались своры собак, которые должны были найти зверя, погнать его с голосом, загнать, приостановить или затравить. Остальное доканчивали конники с помощью пешего персонала примитивным, чаще колющим оружием. Парфорсные охоты на лисиц со сворой фоксгаундов, которые пользовались популярностью в Западной Европе, особенно в Англии, уже были, однако, не охотой в прямом смысле слова, а скорее общественной и спортивной дисциплиной, дополняющей конный спорт.
Феодалы также охотились на зайцев, лисиц и волков со стаями гончих и борзых собак. Задача гончих состояла в том, чтобы найти зверя и с голосом выставить его из леса, после чего конные охотники или пешие псоводы выпускали на него борзых. Вполне понятно, что такой способ охоты мог проводиться только на равнине с лесными островами, где борзые могли использовать свой быстрый бег. И если тогда от борзой требовались, кроме быстрого бега и острого зрения, мгновенный резкий бросок и беспощадная злоба, необходимая для того, чтобы загнать лисицу пли волка, то от гончей требовались такие качества, как отличное чутье, мастерство и голос на гоне. Участие гончих в охоте имело первостепенное значение, однако с точки зрения конечного результата на первое место в те времена ставились борзые. Гончие оставались в тени.
После изобретения огнестрельного оружия в использовании собак наступил крутой поворот, и безголосые борзые, применявшие в охоте зрение, а не чутье, потеряли свое первоначальное значение. До сих пор их еще разводят (на Ближнем Востоке, в Англии) в большинстве случаев по сохранившейся традиции в условиях экстенсивного охотничьего хозяйства местного значения, но особенно для того, чтобы пополнять псарни участников активных охот.
Гончие же, дождались своего признания благодаря возможности их универсального использования, следствием чего стали их чрезвычайная популярность и распространение. При этом вначале обращалось внимание не на экстерьер гончей, а только на ее рабочие качества. И все же вопреки этому в отдельных странах постепенно сформировались своеобразные типы гончих, отличавшихся повышенным интересом к отдельным видам дичи, в зависимости от того, на какую дичь они использовались в течение нескольких поколений. Таким образом, некоторые породы стали известны как отличные гончие на зайца, другие — на лисицу, дикого кабана или на косулю и оленя. Это особенно зависело от врожденных качеств собак и от собаководов, которые в своей работе развивали желательные качества гончей и подавляли нежелательные.
Понятно, что способы охоты не выдвигали больших требований к целенаправленному и систематическому обучению и дрессировке собак в сегодняшнем их понимании, а охотничий интеллект собак развивался во время охот, на которых молодые собаки учились у старших, усваивая при этом их недостатки и дурные привычки. Лишь позднее стали раздаваться голоса о необходимости целенаправленного обучения и дрессировки гончих с учетом хозяйственных и экономических результатов разведения дичи, надежного поиска подранков и.т.д. Это все заставляло охотников в большинстве стран, особенно в странах с высокоразвитым охотничьим хозяйством, добиваться от своих гончих того, чтобы они вообще не обращали внимания на некоторых животных (например, на косулю). При целенаправленном обучении и дрессировке собак это обычно удавалось.
Без соответствующего специального обучения и дрессировки гончие не смогли бы сегодня выполнять свою роль в условиях высоких требований современного охотничьего хозяйства, которое организовано на основе количественного и качественного улучшения поголовья дичи. Наоборот, необузданная, темпераментная гончая в руках равнодушного охотника или собаковода-дилетанта, находясь в охот угодье с рациональным разведением косуль, может нанести большой вред. Гончая не должна попадать в такие руки. Все же бывает, что именно такие люди проявляют интерес к гончей. Они надеются на то, что собака сама овладеет охотничьим ремеслом, и потому ее не обучают и не дрессируют. К тому же у таких людей отсутствуют способности и желание к такой работе. Они часто ссылаются на то, что гончую нельзя обучить, хотя сами даже не попытаются этого сделать. Гончая в таких руках превращается в «узника», прикованного к цепи от января до осени. Нет, уважаемые гончатники, таким людям не давайте гончую!! Ни вам, ни гончей, ни нашему высокосознательному обществу охотников не пойдет это на пользу.
Учитывая интересы народного хозяйства, особенно в связи с разведением косуль, в закон об охоте и охотничьем хозяйстве было включено требование, чтобы для охоты использовались только гончие, высота которых не превышает 500 мм. Это, однако, вынужденное ограничение, при помощи которого можно свести к минимуму вред, приносимый поголовью косуль, путем запрета их гона высоконогими гончими. Однако при правильной дрессировке и нагонке собак это ограничение их высоты не было бы столь необходимо, что подтвердил шведский документальный фильм, показанный на Международном кинологическом конгрессе в Праге. Он был посвящен вопросу использования большой шведской гончей гамильтон (высота почти 600 мм), которая работала только на следах зайца и лисицы. Эта гончая во время гона вообще не обращала внимания на стоящих в стороне косуль. Как видно, в данном случае высота собаки не вызывает проблем и не может быть причиной ущерба, наносимого разведению косуль. При этом не следует забывать, что поголовье косуль в Швеции достигло достаточно высокого уровня. Не следует, однако, оперировать этими аргументами против уже установленного законом лимита допустимой высоты гончих (до 500 мм), применяемых у нас на охоте. С другой стороны, это не означает, что, соблюдая лимит высоты гончих, не нужно требовать соблюдения принципа их обязательного обучения и дрессировки. Только правильно обучая, дрессируя и нагоняя гончую, можно добиться того, что собака, получившая в наследство от своих предков отличные качества, будет ценным и незаменимым помощником в сложных условиях лесного и горного рельефа охот угодий и эффективно выполнять самые трудные задачи, поставленные перед нею.
Необходимо исходить из того факта, что хорошая гончая по сравнению с остальными охотничьими собаками умеет и на большой территории, в самых тяжелых условиях быстро найти зверя, поднять его и погнать с голосом, приостановить его или после выстрела обязательно найти подранка. Австралийские и швейцарские гончатники свое внимание сосредоточили на всестороннем использовании гончих, особенно на их работе после выстрела. Такую универсальность можно требовать и от других пород гончих, что уже не однажды подтверждалось на его испытаниях и непосредственно на охоте.
Однако давайте взглянем я на другую сторону медали! Нужно отметить, что в использовании гончих речь идет не только о высокой их эффективности, но и о прекрасных впечатлениях. К примеру, в декабре добыча лисицы, за которой копов кружил час в густой лесной чаще, доставляет больше спортивных переживаний и радости, чем отстрел дюжины зайцев при круговом загоне. В равной степени прекрасна охота на зайца в холмистых лесных угодьях, а тем более охота со словацкими коповами на дикого кабана, которая бывает чрезмерно богата охотничьими эмоциями, усиленными волнениями при непосредственном столкновении собак с «черным рыцарем», где решается спор «кто кого». Каждый такой случай бывает особым в жизни охотника, богатой сильными впечатлениями, чувством прекрасного и душевным покоем. Хорошая гончая перестает быть просто зверем и становится настоящим, верным другом человека.
Последнее время мы как-то привыкли умышленно скрывать эти эмоциональные элементы охоты, как будто стесняемся их, или боимся признаться в том, сколько красоты, эстетических и этических мотивов, здоровых спортивных переживаний она так щедро дарит нам. А это не правильно. Необходимо признать, что охотничье хозяйство — это не только отрасль народного хозяйства, как принято строго определять его место, это не энное количество часов, отработанных добровольными бригадами в охот угодьях, о чем мы любим с гордостью говорить, что охота — это не только тысячи центнеров с трудом полученной и доставленной на стол трудящихся или на экспорт дичи, что обычно отражается нашей статистикой. Мы должны признать, что выполнение обязательств и показателей работы охотничьего хозяйства является и результатом того, что охотники при этом испытывают так трудно определяемое чувство радости, общения, взаимосвязи человека с природой и, более того, удовлетворение от физического напряжения, которое обязательно сопровождает охоту с гончими.
Когда кто-то застрелит при круговом загоне 50 зайцев, истратив при этом 80 патронов, говорят о ловкости стрелка. Когда кто-то отстрелит дикого кабана при тихом загоне перед загонщиками, говорят об охотничьем счастье. Если же идут на охоту с гончими на зайцев и лисиц в охот угодья с пересеченным рельефом, уместно будет говорить об охотничьем спорте (а не о хищническом опустошении угодий), требующем и большого физического напряжения, и способности быть постоянно в движении. Однако добыть перед коповом дикого кабана в момент его нападения или защиты — это уже впечатление высшего порядка, которое для некоторых охотников-гончатников является более прекрасным, нежели гон оленей в брачный период, о котором они помнят всю жизнь и который в старости служит им благодарной темой для разговоров с любознательными внуками.
Своими качествами и использованием в охоте больше всего приближаются к гончим кровяные собаки, которые были выведены в свое время из гончих и, более того, иногда включаются Международной кинологической федерацией (МКФ) в одну группу с гончими. Как известно, австрийские и немецкие охотники чаще всего в работе после выстрела, т. е. в поиске раненых оленей используют своих гончих, которых обучают и дрессируют как кровяных собак-специалистов. Поэтому и у нас на дело следует смотреть так, что если в охот угодье какая-то порода должна заменить кровяную собаку, то это сможет сделать в первую очередь гончая. Надо только с самого начала приучать ее к этой работе и на первое место поставить дрессировку дисциплины кровяной собаки и только после этого — остальные дисциплины гончей. У охотников ГДР мало кровяных собак, но у меня была возможность ознакомиться с работой по кровяному следу их таксовидных гончих (в большинстве случаев это были собаки, завезенные из Чехословакии), и я был очарован. Отличное ис-полнение дисциплины «укладка» собаки, километровый поиск подранка на следах суточной давности, красивый гон с голосом и остальные дисциплины лесной работы — со всем этим они справились так уверенно, что заслужили мое искреннее восхищение. Когда на второй день я увидел, как эти же собаки в камышах следили за утками и приносили из глубокой воды подбитых птиц, я задал себе вопрос, не должны ли и мы для наших гончих «поднять выше планку» в преодолении препятствий. Я уверен, что они преодолели бы и эту высоту, что, однако, будет зависеть от подхода к делу наших собаководов и дрессировщиков.
Ясно одно, что при использовании других охотничьих собак результаты охоты не зависят так непосредственно от качеств охотничьей собаки, как в случае с гончей. Нельзя поэтому удивляться, что участие охотников в коллективной охоте на дикого кабана со словацкими коповами часто зависит от того, какие именно собаки будут участвовать в охоте. Вполне понятно, что и цена за отличную собаку, особенно собаку-специалиста по дикому кабану, бывала в прошлом довольно высока, да и сейчас она иногда достигает уровня цены за голову крупного рогатого скота.
При охоте на диких кабанов в тяжелых условиях охот угодья два копова заменят двадцать загонщиков, особенно в дождь и снег, когда не каждый рискнет пробираться через густые, засыпанные снегом заросли. Бывают случаи, когда трое-четверо охотников с парой коповов способны за полдня обойти тысячи гектаров зарослей, проверить не находятся ли там кабаны, и при возможности застрелить одного из них. Обычно достаточно идти тихо по дороге и тропинкам, вслушиваться и ждать, когда собаки подадут голос, а потом к ним подкрадываться. Крупный кабан не очень любит покидать облюбованное труднодоступное место лежки и потому позволяет собакам долго себя облаивать, не обращая внимания на лай, не двигаясь и даже не пытаясь отогнать назойливых собак. В таком случае можно приблизиться к дикому кабану на расстояние выстрела. Необходимо, однако, чтобы собаки не боялись кабана, но особенно ценно, чтобы они выдерживали около него, не уходили. Часто это гораздо важнее, чем стремительное нападение на кабана, за что заплатили жизнью многие коповы. Обученные и хорошо натасканные коповы, целеустремленно и настойчиво подавая голос, держат кабана.
Свидетельством тому один случай, который имел место несколько, лет тому назад в с. Долна Мичина вблизи г. Банска-Бистрица. Два словацких копова облаивали старого кабана в отдаленном глухом месте с обеда и до следующего дня. Хозяин собак и остальные охотники их не слышали и вечером ушли домой, надеясь что собаки вернутся домой сами. Когда же и на утро следующего дня собаки не появились, их владелец вновь пошел в лес, уверенный в том, что они остались со вчерашнего дня где-то около кабана. И действительно, после долгих поисков он нашел их по голосу. Уставший дикий кабан лежал в тени, а в стороне от него лежали собаки и время от времени отзывались ослабевшими голосами. Охотнику не составляло труда добыть кабана. Можно было бы возразить, что такие качества гончей, по меньшей мере, спорны, если даже не желательны. Мы приводим этот случай в качестве примера чрезвычайного упорства и целеустремленной выдержки около зверя.